Петиция по делу на Аль‑Фараби: усилить ответственность за смертельные ДТП по вине пьяных водителей

I. Фактические обстоятельства, послужившие поводом

В ночь на 21 марта 2026 года на пересечении проспекта Аль‑Фараби и улицы Мендикулова в Алматы водитель электромобиля Zeekr выехал на встречную полосу и столкнулся с автомобилем Mercedes. На месте погибли трое молодых людей: водитель Mercedes 1996 года рождения и двое пассажиров 2003 и 2005 года рождения. По результатам экспертизы, скорость Zeekr перед столкновением составляла около 219 км/ч; в крови водителя обнаружили 1,30 промилле этилового спирта, а на автомобиле были установлены подложные государственные номера.

22 июня 2026 года специализированный межрайонный суд по уголовным делам Алматы признал Александра Пака виновным по части 4 статьи 345‑1 УК и назначил 10 лет лишения свободы с пожизненным лишением права управления, определив местом отбывания учреждение минимальной безопасности. Гражданский иск отца 20‑летней погибшей удовлетворён частично — взыскано 10 млн тенге компенсации морального вреда из заявленных 100 млн. При этом родные двух погибших заявили, что простили водителя, и просили не лишать его свободы, и лишь отец погибшей отказался прощать подсудимого.

Ключевой факт: суд назначил максимально возможное наказание по статье и императивный по закону вид учреждения. То есть это не пример судебной мягкости, а демонстрация предела, заложенного самим законом.

II. Правовая природа деяния и действующие пределы ответственности

Санкция исчерпана. Часть 4 статьи 345‑1 предусматривает лишение свободы на срок от семи до десяти лет с пожизненным лишением права занимать определённые должности или заниматься определённой деятельностью. Назначенные 10 лет — верхний предел; назначить больше по этой норме нельзя ни одной судебной инстанции.

Категория и форма вины. По статье 11 УК деяние, совершённое по неосторожности, за которое предусмотрено наказание свыше пяти лет, относится к преступлениям средней тяжести. Статья 345‑1 сконструирована как неосторожное преступление: умыслом охватываются лишь нарушение правил и факт опьянения, тогда как смерть наступает по неосторожности. Поэтому деяние не может быть отнесено к тяжким (тяжкими по статье 11 признаются только умышленные деяния) — со всеми вытекающими последствиями для режима.

Режим предписан законом, а не выбран судом. По пункту 1 части 5 статьи 46 УК в учреждениях минимальной безопасности отбывают наказание лица, осуждённые за преступления, совершённые по неосторожности. Верховный Суд разъяснил это прямо: осуждённым за неосторожные уголовные правонарушения, предусмотренные статьями 345, 345‑1, 348, 349, 351 УК, отбывание наказания назначается в учреждениях минимальной безопасности независимо от срока. Для сравнения, средняя безопасность по статье 46 предназначена осуждённым на срок свыше двух лет за совершение умышленных преступлений. Минимальная безопасность — самый мягкий режим в уголовно‑исполнительной системе Казахстана. У судьи в деле Пака не было правовой возможности назначить иной режим.

Фундаментальное противоречие. В этом же деле государственный обвинитель прямо заявил, что управление машиной на скорости 219 км/ч ночью в состоянии опьянения — это не неосторожность, а сознательное создание смертельной опасности для всех участников движения. Но действующая редакция закона обязывает квалифицировать содеянное как неосторожное преступление и направить осуждённого в самый мягкий режим — наравне с теми, кто причинил смерть по бытовой неосторожности. Именно этот разрыв между правовой квалификацией и фактической общественной опасностью и требует устранения.

III. Существо проблемы: почему действующий закон недостаточен

Действующая конструкция не позволяет дифференцировать ответственность по степени тяжести содеянного. Максимальный ответ государства за гибель трёх человек, причинённую пьяным водителем на скорости 219 км/ч с подложными номерами, и ответ за единичную смерть в результате обычной неосторожности — это один и тот же потолок: 10 лет и минимальная безопасность. Закон не оставляет суду инструмента, чтобы отразить ни число погибших, ни запредельную скорость, ни уровень опьянения, ни сопутствующие нарушения.

Проблема носит системный, а не единичный характер. По данным МВД, на пьяных водителей приходится около 20% всех ДТП, но до 40% всех погибших на дорогах; за 2025 год на дорогах страны погибли 2 330 человек, а ежегодно фиксируется более 30 000 случаев нетрезвого вождения.

История показывает, что именно общественный запрос меняет этот закон. Сама статья 345‑1 появилась после дела Максата Усенова: в 2013 году пьяный Усенов сбил в Алматы шестерых пешеходов, один погиб, но он примирился с родителями погибшего и избежал уголовного наказания, а в 2014 году, уже лишённым прав, снова совершил ДТП. Резонанс привёл к ужесточению 2019 года и появлению отдельной статьи об ответственности пьяных водителей. Дело на Аль‑Фараби — аналогичный повод, обнаживший следующий предел.

Дополнительный аргумент в пользу срочности: в законодательном поле сегодня действует встречный вектор. В Казахстане предложили пересмотреть наказание за нетрезвое вождение и смягчить санкции, тогда как МВД категорически против смягчения, называя пьяного водителя преступником. Петиция прямо противостоит попыткам ослабить ответственность.

IV. Обоснование каждого требования

Требование 1 — повысить пределы наказания по ч. 3 и ч. 4 ст. 345‑1 (по ч. 4 — до 15 лет лишения свободы). Нынешний потолок в 10 лет не позволяет соразмерить наказание с реальной тяжестью: множественная гибель, экстремальная скорость и грубые сопутствующие нарушения никак не отражаются в верхнем пределе. Повышение санкции даёт суду диапазон для индивидуализации и усиливает общую превенцию, на необходимость которой указывал и сам гособвинитель по делу.

Требование 2 — установить для осуждённых по ч. 3 и ч. 4 ст. 345‑1 отбывание не менее чем в учреждениях средней безопасности. Правило «неосторожность → минимальная безопасность» создавалось для подлинно случайной неосторожности. Сознательное решение сесть за руль в состоянии опьянения качественно отличается от бытовой неосмотрительности и не должно влечь содержание в самом мягком режиме. Требуется прямое исключение этих составов из пункта 1 части 5 статьи 46 УК.

Требование 3 — ограничить условно‑досрочное освобождение и замену наказания более мягким видом по ч. 3 и ч. 4 ст. 345‑1. Без этого даже нынешний потолок размывается на стадии исполнения. Показательно, что период содержания под стражей засчитывается в срок из расчёта один день в СИЗО за два дня в учреждении уголовно‑исполнительной системы, что дополнительно сокращает фактически отбываемый срок. Ограничение УДО и замены обеспечит реальное исполнение назначенного наказания.

Требование 4 — рассмотреть переквалификацию «пьяной» смертельной аварии как умышленного преступления соответствующей категории тяжести. Это привело бы правовую оценку в соответствие с фактической природой деяния (как его охарактеризовал и прокурор — «сознательное создание смертельной опасности»), автоматически подняло бы категорию тяжести и, как следствие, вид учреждения до средней безопасности. Это наиболее системное из требований, закрывающее проблему в корне.

V. Соответствие закону о петициях и Конституции

Петиция допустима как инициатива по совершенствованию законодательства на республиканском уровне (изменения в Уголовный кодекс). Она не требует отмены или пересмотра конкретного приговора и не вмешивается в осуществление правосудия — а именно это и запрещено для петиций. Предлагаемые изменения носят исключительно перспективный характер: согласно статье 77 Конституции, законы, усиливающие ответственность, обратной силы не имеют, поэтому к уже вынесенному приговору они неприменимы, и петиция этого прямо не добивается.

VI. Ответы на возможные контраргументы

«Наказание за пьяное вождение в Казахстане и так одно из самых строгих». Это утверждение относится к административному лишению прав на длительный срок. Уголовный же потолок за гибель нескольких человек (10 лет) умерен, а режим — самый мягкий из существующих. Речь идёт об усилении именно уголовной части за смертельные последствия, а не об ужесточении административной ответственности за сам факт опьянения.

«Это неосторожное преступление, нельзя карать как умышленное». Опьянение, экстремальное превышение скорости и подложные номера отражают сознательное создание риска, а не простую неосмотрительность. Закон может и должен разграничивать эти ситуации — на чём и настаивает требование 4.

«Большинство потерпевших простили виновного». Прощение — личный и гражданско‑правовой вопрос; уголовная ответственность защищает общественный интерес и выполняет превентивную функцию. Показательно, что, несмотря на примирение с большинством сторон, суд всё равно назначил максимальное наказание — то есть публичный интерес сохраняется независимо от позиции отдельных потерпевших.

Мы считаем несправедливым, что человек, лишивший жизни троих людей за рулём в состоянии опьянения, отбывает наказание в самом мягком режиме — наравне с осуждёнными за бытовую неосторожность. Минимальная безопасность назначена не по выбору суда, а потому что этого требует действующая редакция п. 1 ч. 5 ст. 46 УК и нормативное постановление Верховного Суда, относящие ст. 345‑1 к неосторожным преступлениям. Значит, устранить эту несправедливость можно только одним способом — изменив закон.

Мы требуем:

• Дополнить ст. 46 УК нормой о том, что лица, осуждённые по ч. 3 и ч. 4 ст. 345‑1 УК, отбывают наказание не менее чем в учреждениях средней безопасности («общий режим»), исключив эти составы из правила об отбывании неосторожных преступлений в минимальной безопасности.
• Повысить верхний предел наказания по ч. 4 ст. 345‑1 УК до 15 лет лишения свободы.
• Ограничить условно‑досрочное освобождение и замену наказания более мягким видом по этим составам.
• Рассмотреть квалификацию пьяного вождения, повлёкшего смерть, как умышленного преступления, отражающего сознательный характер решения сесть за руль в состоянии опьянения.

Дело на проспекте Аль‑Фараби должно стать поводом изменить закон так, чтобы подобные преступления влекли наказание и условия содержания, соразмерные цене человеческих жизней.